За окном ветер играл ветками дерева, на плотных занавесках танцевали тени. Утренний луч солнца проник сквозь оконное стекло сначала на подоконник; затем через просвет между шторами проскользнул на лицо спящей девочки, разметавшейся по кровати. Откуда-то снизу раздался звук, похожий на похрюкивание.
В детскую вошла молодая женщина. Изящным движением рук она раскрыла шторы, распахнула настежь окно. В комнату влетел птичий гомон, вплыл запах цветущего под окном жасмина. Елена Сергеевна подошла к кроватке, погладила по волосам дочери и сказала:
– Стрекоза-а, вставай. Ты помнишь, куда мы собирались ехать сегодня?
Девочка, не открывая глаз, недовольно протянула:
– Куда?
– В зоопарк, ты забыла?Вставай. Позавтракаем и начнем собираться. Тебе позаботиться о Фифе.
По-прежнему не открывая глаз и поворачиваясь набок, девочка ответила:
– Угу. Сейчас. Еще немножечко.
– Только немножечко, – согласилась мама девочки и вышла из комнаты.
На кухне слышались шумы, свидетельствующие о том, что готовился завтрак: мололся кофе, растекаясь по первому этажу дома терпким запахом утра; на плите в сковородке шкворчала яичница; гремела посуда.
Минут через пять девочка встала, оделась и подошла к небольшой кроватке, стоявшей рядом с ее кроватью. По краю та была обшита белыми в голубой горошек рюшами и застелена простынкой в бело-голубые полоски. Стрекоза просунула руку под полупрозрачный балдахин.
– Фифа, вставай.
Из-под балдахина послышались непонятные звуки. Девочка засмеялась.
– Тебе сегодня ободок какого цвета надеть – голубого или салатового?
В кроватке кто-то пошевелился.
– Ладно, лежебока, спи. Позавтракаю и приду тебя будить.
Через полчаса Стрекоза вернулась и присела рядом с кроваткой.
Под балдахином кто–то громко выдохнул. Затем вылез поросенок и ткнулся в ногу девочки.
– Фифа! Встала, наконец, – засмеялась Стрекоза и поднесла к мордочке поросенки два обшитых тканью ободка. – Какой ободок выбираешь?
Та ткнулась носом в салатовый с зелеными цветочками и села. Девочка погладила ее по голове и надела ободок.
– Тебе очень идет ободок с бантиком. Ты в нем такая красивая.
Поросенка Фифа хрюкнула и потопала из комнаты. У нее было полно дел: сбегать во двор по–маленькому; проверить поилку – свежая ли там вода; заглянуть на кухню – позавтракать чем–то легким, как истинная леди с длинной и почетной родословной. И главное – проверить весь сад: вчера один Гусь из Тех Низших Животных, что живут в сарае (подумать только – жить в сарае!), успел сбежать, пока всех их загоняли вечером на ночлег, и что-то поклевал под ее (!) раскидистой яблоней. Безобразие! Как посмел?!
Фифа чувствовала себя хозяйкой всей территории, поэтому, гордо подняв украшенную ободком голову, вышагивала по выложенной гравием дорожке. Проходя мимо загончика с забором из тонкой проволоки в крупную клетку, где куры и гуси проводили весь день, пересчитала гусей. Это оказалось простой задачей – подарил же им Создатель длинные шеи и клювы, издалека видны. Ага, все пятеро на месте.
Дойдя до большого сарая, который Фифа называла «ночлежка», потому что Те Низшие Животные ночевали только там, она вдохнула порцию воздуха и постаралась быстро пробежать мимо, не дыша – оттуда несносно воняло чем–то непотребным, недостойным поросенки Фифы. Фи, люди – она видела это по телевизору – в подобных случаях прикладывали к носу платочки.
– Жаль, у меня нет платочка, – мечтательно заметила Фифа. – Я бы им воспользовалась, как в кино это делают леди, как их там? Забыла это слово. Ах, да – аристократки. Такое трудное, но благородное слово. – Слово «благородное» она произнесла медленно, чуть склонив голову вбок и словно пробуя его на вкус и слух. Потом повторила: – Аристократки. Как будто с треском раскусываешь твердое яблоко и потом с хрустом доедаешь, а во рту разливается сок. – Она облизнулась и тут же, споткнувшись о лежащую тут доску, чуть не ткнулась пятачком в высохшие острые сосновые иголки, посыпанные вдоль дорожки. Ободок слегка сбился на лоб.
Боковым зрением она видела Тех Низших Животных, которых в дом не пускали, а вечером загоняли в эту ночлежку. Дорогие, с хорошей родословной поросенки из особого рода трюфельных – а я такая – живут в доме и спят на дорогой, удобной кроватке с балдахином и мягким матрасиком. И не иначе. Она хрюкнула. И это правильно – так и должно быть.
Прогуливаясь по саду, Фифа увидела подъехавшее такси, из которого вышла худая пожилая женщина. Шофер достал ее чемодан, поставил рядом и уехал. Женщина озиралась, не входя в калитку.
Кого это к нам принесло? Фифа прекратила рыть носом и с интересом наблюдала за ней.
Женщина открыла калитку и покатила чемодан к дому. Фифе это показалось странным: обычно незнакомые люди сначала звонят в звонок, кто-нибудь из домашних выходит из дому и встречает гостей у калитки. Незнакомка же открыла входную дверь (вот нахалка!) и заявила таким тоном, словно на землю упала звезда, которую никто не чаял увидеть наяву:
– А вот и я, встречайте, – и вошла, оставив чемодан снаружи.
Вот новости!, подумала Фифа и решила, что новости никак не могут произойти без нее. Но что-то неприятное прокатилось внутри нее. Ай, ладно, потом все узнаю, и улеглась под любимой яблоней.
Подошло время обеда, когда вся семья собиралась за столом. Фифа тоже всегда присутствовала – я же член семьи – и торжественно вошла в гостиную.
– А это что еще такое?! – увидев поросенка, воскликнула гостья, как будто случилось что–то невероятное.
Фифа как чувствовала, сегодня «принарядилась»: утром на обычный вопрос Стрекозы об ободке ткнула носом в красивый – со сверкающими камешками, из мягкой кожи ошейник. С него свисал медальон с выбитым на нем именем поросенки. Ошейник ей особенно нравился, поэтому выбирала его в особых случаях.
– Знакомьтесь: это – Фифа.
Поросенка приблизилась к гостье – надо же ту обнюхать. Запах был не очень приятным, Фифа даже чихнула – от нее пахло отсыревшим подгнивающим сеном.
– Фифа. Надо же такое придумать, – гостья скорчила презрительную мину. – И что свинья делает в доме?
Девочка склонилась над Фифой и погладила:
– Это мой друг. Я ее сама выбирала. – Девочка явно гордилась этим. – Фифа, познакомься: это Нина Ивановна, тетя моего папы.
Фифа выставила вперед правую лапу и поклонилась.
– Фифа, какая ты молодец! – воскликнула девочка и повернулась к Нине Ивановне: – Видели? Это я ее научила. – И с гордостью погладила Фифу. Та хрюкнула.
– Фи, какое безобразие, – безапелляционно заявила гостья. – Свинья есть свинья, она не может быть другом. И свиньям место не в гостиной, а в свинарнике, или в сарае с остальными вашими животными, – она презрительно сморщила нос. – В крайнем случае, на жаркое сгодится.
От наглости гостьи Фифа растерялась. Что такое «жаркое»? Это когда жарко? И причем здесь я? И как это – в сарае. С Теми Низшими Животными? Обалдела, что ли? Так, сделала вывод Фифа: с этой надо быть осторожной: от нее пахнет не сеном, а неприятностями. Скроюсь–ка я на время с ее глаз. И легла рядом со стулом Стрекозы.
– Нина Ивановна, – начала Елена Сергеевна чрезвычайно вежливым тоном. — Это не просто свинья, как думаете вы. Это друг нашей дочери, поэтому будьте любезны уважать предпочтения вашей племянницы. И еще. Это не простой поросенок – особенный: их выращивают для поиска трюфелей.
Тетка скривила губы:
– А чего их искать? Пошла в магазин и выбирай коробку, – хмыкнула Нина Ивановна.
– Это не кондитерские трюфеля, – явно сдерживаясь, выдвинула аргументы хозяйка дома: – это особые, редкие и очень дорогие грибы. Деликатес.
– Глупости какие, – отмахнулась тетка и поковырялась в блюде с салатом. – Это из чего? На вид – ничего особенного.
– Это салат «Цезарь». Очень вкусный. Вам с креветками или курицей? – мирно поинтересовалась Елена Сергеевна, радуясь, что тема разговора соскользнула с опасной тропы.
– Давайте я вам положу, – наконец, вступил в беседу Сергей Игоревич, хозяин дома.
Да, не повезло ему с такой родственницей, подумала Фифа.
– С креветками, конечно, – ответила Нина Ивановна таким тоном, словно с детства, кроме них, ничего не ела, и взяла блюдо с ними. – А все–таки свинье не место в доме, – довела до сведения присутствующих категорическое мнение, наваливая в тарелку креветки, под которыми уже скрылся салат.
– Позвольте нам решать, где держать друга дочери, – твердо заявила Елена Сергеевна.
Нина Ивановна подняла на жену племянника удивленный взгляд и поперхнулась, не сумев отбить атаку.
Фифа мысленно зааплодировала хозяйке: значит, она под защитой и какой-то свинарник и, тем более, сарай или неизвестное жаркое ей не грозит.
– Друга предавать нельзя! – воскликнула девочка. – Правда, мам? – обратилась к матери за поддержкой.
– Правда, дочка.
Фифа ободрилась: вот это хозяева!
– Ну и семейка, – пробормотала Нина Ивановна, скривила губы и отвернулась к окну. В ее фразе явно угадывался смысл: куда я попала?
А с тобой, тетка, подумала Фифа, я еще разберусь, и пошла на крыльцо обдумывать план сражения.
Утро началось с того, что тетка рыскала по дому в поисках туфли. Фифа с удовольствием наблюдала за организованным ею спектаклем – ночью она прокралась в ее комнату, стащила одну туфлю, отнесла к забору и просунула в кусты у дороги.
Акт первый. Получи, старая гадина. Фифа, лежа под столом, с удовольствием наблюдала за суматохой: Старая Гадина – я буду называть тебя только так! – возмущалась:
– Господи, что за семейка?! Туфли пропадают! Свинью вместо кошки завели. Куда дальше–то!
Ничего, ты у меня еще попляшешь, тихо, но с большим удовольствием прихрюкнула Фифа.
Так, Старая Гадина вышла из дому и пошла разгуливать по саду. Приступаем ко второму акту.
Фифа помчалась по дорожке, обежала дом и сзади понеслась на тетку. Ненароком легко телом толкнула ту в ногу и с визгом отскочила – тетка не удержалась и с воплем упала на землю. Фифа и сама не ожидала такого результата – хотела просто коснуться, а тут такое. Начались крики:
– Во всем ваша свинья виновата! Носится тут, среди людей. Ей место в свинарнике! – ее голос перешел на визг заржавевшей пилы. – Распустили ее, теперь приличному человеку и не пройти!
Фифа обернулась на это: это ты, что ли, приличный человек? Слегка – для видимости – повизжала и скрылась под крыльцом – в своем наблюдательном пункте. Акт два отыгран!, подвела итог и принялась наблюдать продолжение сцены.
Суматоха продолжалась. Старой Гадине пытались помочь встать, оправдывая Фифу:
– Не специально же она вас толкнула. Просто бежала мимо, ничего в этом страшного нет.
Но та орала, как недорезанная свинья:
– Как ничего страшного! Она толкнула меня специально! – от возмущения Нина Ивановна чуть не задохнулась. – А во всем вы виноваты: свинья должна знать свое место.
– Ну-ну, Нина Ивановна, не принимайте Фифу близко к сердцу, – пытался сгладить ситуацию Сергей Игоревич.
– Еще чего! – и, резко отмахнувшись от предложенных ей в помощь рук, встала. – Буду я еще какую–то свинью принимать к сердцу! – и, гордо выпрямившись, пошла к машине.
Да, его положению не позавидуешь: с одной стороны родственница, а с другой – поросенок любимой дочки. Фифа положила голову на лапы. Но я – не какая–то свинья. Я – особенная – трюфельная.
А тут как-то некстати Елена Сергеевна добавила перчику:
– Да, плоховато вам у нас. У себя дома – и свои правила, и свиньи под ногами не путаются.
Вот это шахматный ход! Фифа одобрительно замахала хвостиком. Прямо лошадью и по башке. Молодец, Елена Сергеевна.
Наконец, все утихомирились, Старую Гадину усадили в машину и укатили.
Теперь нужно обдумать третий акт. Сорвем башку гадине! Может, взять какую-то ее вещь и бросить в грязную лужу?
– Фу, чем здесь воняет? Прямо как в свинарнике. – Елена Сергеевна и Нина Ивановна шли мимо сарая, который Сергей Игоревич чистил, выгребая всякий мусор. – Тетка прикрыла нос: – Не привыкла я к таким изыскам.
– А откуда вы знаете, как воняет в свинарнике? – полюбопытствовала Елена Сергеевна. – Вы же говорили благородного происхождения, далеки от домашних животных.
От неожиданности тетка открыла рот.
– Да я … Да вы … Да как вы смеете? Это просто выражение такое. Да я никогда …
Ага, Старая Гадина, попалась! А разыгрывала из себя тонкую натуру. Фифа хмыкнула.
Тетка достала носовой платочек и долго делала вид, что высмаркивается.
Ну да, сказать-то нечего. Фифа поцокала к дому. Села на крыльце и уставилась на загончик, где бродили Те Низшие Животные. Где они и где я. Но сейчас главный враг – Старая Гадина. Надо обдумать следующий акт – как ей изящно и не явно насвинячить. Хвостик Фифы нетерпеливо заметался, словно подгонял мысли и фантазию.
Вечерело. Все домашние были в доме, пора и мне. Кстати, я еще не придумала очередную месть Старой Гадине. Ничего, сымпровизирую. Фифа вошла в дом.
Тетка сидела в кресле в гостиной и смотрела новости по телевизору. Фифа поднялась по лестнице на второй этаж и, проходя мимо спальни хозяев, услышала голоса.
– Знаешь, мне надоело терпеть выходки Нины Ивановны, ее неожиданные – без спросу – приезды на неопределенное время. Ее высокомерие и желание установить свои правила. Что тебе важнее – мир в нашей семье или бесчинствующая родственница?
Фифа подошла к двери, постаралась носом открыть ее пошире и навострила уши. Склонив голову, Сергей Игоревич виноватым голосом ответил:
– Я не знаю, что делать – тетка ведь.
– Вот именно – тетка. Не мать. И это неважно. Важно, что она не вписывается в правила, принятые в нашей семье. Плохо нам с ней. Зачем терпеть неприятного человека.
Интересные дела …, призадумалась Фифа. Надо помочь, и решительно взяла ситуацию в свои лапы.
Спустилась на первый этаж, где была комната для гостей. Протиснулась в приоткрытую дверь и принялась изучать обстановку. Одежда Старой Гадины валялась на кровати, словно та утром не могла выбрать, что сегодня надеть; дорожная сумка небрежно заткнута под кровать; на полу валялись фантики от конфет. Что за привычки у Старой Гадины? А еще строит из себя благородную.
Сошел снег, обнажив невеселую картину ранней весны, когда природа еще спит. Старые засохшие листья лежали в разных местах, вызывая грусть – охро-коричневатые, свернувшиеся и брошенные, словно обиженные, где-то лежали скученно, где-то разбросанные вдоль дороги. Мусор бесстыже валялся, где придется. Пустые скомканные пачки сигарет, клочки бумаги сиротливо белели то тут, то там. Упавшие сломанные никому не нужные голые ветки валялись где ни попадя в ожидании дальнейшей судьбы. Многолетняя трава, несмотря на зимние морозы сохранившая бодрый зеленый цвет, гордо заявляла: я жива. Кусты напряженно смотрели в небо, будто солдаты: мы готовы, ждем приказ. Деревья покачивали голыми ветвями, словно говоря: скоро весна, снова жизнь. Небольшой парк недалеко от дома стоял в ожидании прощания с зимой. Отдельные листики перекатывались с места на место, передавая эстафету или новости очередным слушателям: «Вы слышали? Сегодня будет дождь».
Фифа прогуливалась вдоль забора и, с неудовольствием фыркая, смотрела на безрадостную картину – могли бы грязные листья и убрать, наконец.
– Что фыркаешь, безмозглое существо?
Фифа оглянулась на голос. Перед ней, расставив ноги и уперев руки в бока, стояла Старая Гадина и с ненавистью смотрела на нее. Дело пахнет навозом, надо бежать, подумала Фифа. И тут у нее округлились глаза: Старая Гадина наклонилась к земле и подобрала ветку, попробовала ею ударить по ладони, ойкнула и с удовлетворением взглянула на Фифу.
– Сейчас ты у меня получишь, грязная свинья!
Фифа стремительно проскользнула мимо нее и с громким визгом понеслась к дому. Из дверей вылетели Елена Сергеевна и Стрекоза. Фифа влетела в дверь и спряталась под стульями, продолжая визжать. Елена Сергеевна оглядела территорию и увидела Нину Ивановну с веткой в руках.
– Вы обидели Фифу? Ударили ее? – В ее голосе слышалось возмущение.
– Кто? Я? – Старая Гадина смутилась, засуетилась, засунула руку за спину и выронила ветку на землю. – Еще чего? – И перешла в наступление: – Я просто гуляю. Мне нет дела до вашей свиньи.
– Почему тогда Фифа так визжала, словно ее ударили?
Старая Гадина уже пришла в себя, пожала плечами и равнодушно ответила:
– Мне нет никакого дела до вашей свиньи, – и брезгливо скривилась. – Я тут старые ветки собираю – после зимы тут столько убирать надо! – подчеркнула важность своей миссии.
Елена Сергеевна решила поставить точку:
– Фифа – не просто свинья.
Нина Ивановна подняла голову и прищурилась: мол, ну-ну, что скажешь? Все равно твои аргументы не имеют для меня значения – буду делать то, что захочу.
Елена Сергеевна твердым голосом заявила:
– Она – член нашей семьи. Будьте любезны относиться к ней именно так.
– Еще чего, – Нина Ивановна сверкнула глазами: это кто еще там говорит? Что-то буркнула себе под нос и продолжила чуть громче: – Но не член моей, – она подчеркнула это слово, – семьи.
Елена Сергеевна сжала кулаки:
– Вы – родственница мужа и у нас в гостях. Кстати, вы позабыли даже предупредить заранее о своем приезде. Поэтому не являетесь желанной гостьей. Хотя бы потрудитесь вести себя в соответствии.
– А иначе что – выгоните меня? – с вызовом бросила Нина Ивановна, уверенная в своей безупречном положении родственницы.
– Спасибо за предложение, – ухватилась за фразу тетки Елена Сергеевна. – Мы обдумаем его, – и вошла в дом.
Ее ответ был настолько неожиданным для той, что Старая Гадина открыла рот и стояла некоторое время, не двигаясь.
– Ну это мы еще посмотрим. Еще не родился человек, который позволит себе так со мной обращаться. – И отфутболила попавшуюся ей под ноги ветку. – Не бывать этому.
Фифа все это время наблюдала за сценой и приходила в себя. Старая Гадина наглеет на глазах. Надо что–то предпринять, чтобы помочь ее семье избавиться от непрошенной гостьи. Только что?
Вечером Фифа все еще старалась не попадаться Старой Гадине на глаза, пряталась за стульями Стрекозы или хозяев. После ужина Елена Сергеевна сказала:
– Мы заказали вам такси на утро, будьте любезны собрать чемодан. Поезд отходит в десять.
Фифа от удивления открыла рот, а Нина Ивановна опешила и растерянно переводила взгляд с Елены Сергеевны на племянника. Тот был слегка смущен, но не возражал. Вот это ход! Шах королю, Старая Гадина!
– И вы даже не отвезете меня к вокзалу?! – Судя по тону, она была возмущена до предела.
– У нас на завтра другие планы, – холодно ответил Сергей Игоревич.
И – мат, с удовольствием хрюкнула Фифа. Партия сыграна.
– Ну это уж вообще … – Не слыша полагающихся извинений, Нина Ивановна медленно (а вдруг одумаются?) встала.
– Гоните, значит? – с надеждой на чувство вины, позволяющем оставаться на высоте положения, она вперила взгляд на него. Но оба смотрели в сторону и молчали.
– Значит, гоните. – Она подчеркнула слово «гоните» и вздернула голову.
– Ну что же, пойду собирать чемодан. – Фраза прозвучала так, словно ее обидели самым низким образом, и она с высоко поднятой головой удаляется из неприличного общества.
Нина Ивановна медленно двинулась к своей комнате, очевидно, надеясь, что виновники происшествия бросятся за ней просить прощения. «Я, конечно, прощу их – у них богатый дом, можно пожить здесь и сэкономить – но с условием: эту свинью они выгонят в сарай! Ишь, чего удумали!».
Ты посмотри на нее – она, видите ли, не привыкла к отказам. Ишь, возомнила себя царицей Савской. Фифа решила поддержать команду семьи и села рядом с Еленой Сергеевной.
На всякий случай тетка чуть задержалась, делая вид, что оправляет одежду.
Ха! Думает, что все сейчас припадут к ее ногам и будут молить остаться, как о пощаде. Держи карман шире, Старая Гадина. Полная негодования, Фифа не удержалась и топнула ножкой. Так тебе и надо. Не про тебя наша семейка. Ты можешь так высокомерно вести себя дома, а здесь мы – хозяева. Фифа удовлетворенно кивнула, ободок снова слегка сползла набок, но это не помешало ей грациозно (она уж постаралась!), фыркнув, пройти мимо Старой Гадины, как мимо кучки навоза. Отойдя к двери кухни, Фифа продолжила смотреть спектакль.
На удивление Нины Ивановны, никто к ней не бросился. Она открыла дверь и обернулась, не понимая, что происходит. Удивительная картина предстала ее взгляду: племянник смотрел на жену, а та с улыбкой приглаживала его волосы и что–то тихо говорила.
– Ну это уж совсем …, – тетка задохнулась. Но манер держать надо, и она вошла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Фифа проследила за ней взглядом и увидела, как дверь тут же тихо приоткрылась: Старая Гадина подглядывала в щелку – хоть стук двери кто-нибудь заметил? Никто. Только Сергей Игоревич обнял жену.
Утром Фифа проснулась первой, быстро спустилась на первый этаж и заняла зрительское место за дверью кухни, откуда было все прекрасно видно, как на сцене театра.
Семья уже заканчивала завтракать, когда появилась Старая Гадина. Она величественно вошла и, не поздоровавшись, направилась к кофейному аппарату. Фифа наблюдала эту замечательную, на ее взгляд, сцену: низверженную королеву никто словно не заметил – ни поздоровался, ни стал предлагать приготовить бутерброды, ни придвинул сливки.
Вот это ответочка семьи! Как там было в песне? «Никто не заметил потери бойца». Так ей и надо.
А Старая Гадина явно почувствовала, что все не так, как обычно: ее спина напряглась, а уши, казалось, съехались на затылке. У Фифы от необычности ситуации зачесалось в носу, и она громко чихнула. В воздухе словно взорвалась граната. Все повернулись к ней.
Елена спросила:
– Фифа, с тобой все в порядке?
Фифа тихонько хрюкнула: мол, за меня не беспокойтесь.
Старая Гадина не выдержала и выдохнула:
– Надо же! – и с кофейной чашкой в руке гордо направилась в свою комнату. А Елена Сергеевна подняла большой палец и показала его Фифе: молодец. Та с достоинством мигнула: благодарность принимаю.
Семья закончила завтрак. Стрекоза открыла входную дверь, и Фифа помчалась к кустам у калитки досматривать финальную сцену – изгнание Старой Гадины.
Ждать долго не пришлось. Старая Гадина вышла на порог дома, неся чемодан. Никто не вышел ее провожать и пожелать доброго пути.
Подъехало такси. Сергей Игоревич вышел из дому, донес до машины чемодан, без сердечности пожелал доброго пути и тут же вернулся в дом, не ожидая отъезда такси.
– Негодяи, – бросила она вслед ему.
– Что вы сказали? – с некоторым возмущением таксист обернулся к ней.
– Это не вам, – высокомерно ответила тетка. – Ноги моей в вашем доме больше не будет. – И плюнула через окно в сторону негостеприимного дома.
Шофер тронулся с места и с кривой улыбкой посмотрел в зеркальце заднего вида.
Глядя на отъезжающее такси, Фифа, похрюкивая от удовлетворения, несколько раз покрутилась вокруг себя – такой трюк она видела по телевизору у животных в цирке: победа! И высоко, как на параде, поднимая лапки, зашагала к любимой яблоне.
Так, новый день. Как обычно: обойти владения, проверить яблоню и порядок под крыльцом, куда сегодня Елена Сергеевна поставила миски с едой и водой:
– Фифа, мы уезжаем на весь день, это тебе еда и вода. Дом мы закроем. Вечером вернемся. Будь умницей.
Фифа хрюкнула: быть умницей – а кем же еще быть. Я и есть умница. И потопала к яблоне. День был солнечный, дождя вроде ничто не предвещало. Конечно, обойдусь без хозяев. Первый раз буду самостоятельной дамой. Кстати, нужно разобраться с Теми Низшими Животными.
Хозяева уехали, лежать под яблоней долго не хотелось. Пора отправляться знакомиться.
Фифа подошла к загончику и осмотрела население.
– Ой, смотрите, кто к нам пришел, – закудахтала Курица.
– Свинья, которая почему-то живет в доме, а не вместе с нами. Непорядок, – важно заявил Петух.
– Это вы мне, что ли, говорите?! – возмутилась Фифа. – Да я вас всех захрюкать могу! – пригрозила она Тем Низшим Животным. – Я – не просто свинья. Я – трюфельная поросенка и зовут меня Фифа. Таких, как я, еще поискать нужно.
– Фифа. Это ж надо так назвать свинью, – заметил Гусь. – А что за трюфеля такие, что ты ими гордишься?
– Ха! Трюфеля – это особые грибы.
– Фуууу, грибы. Их полно везде, чего их искать особенным свиньям? – разочарованно протянул Гусь.
– Не просто грибы, а трюфеля. Они растут в лесу на глубине до одного метра, и никто, кроме трюфельных свиней этот запах не чувствует. Меня уже научили «делать стойку» — замирать в момент обнаружения гриба, чтобы не повредить его и не съесть. Вот. Поэтому трюфеля страшно дорогие и поэтому я очень важная поросенка.
– Ой–ой, какие мы осо-обенные, – презрительно и коротко прокукарекал Петух.
– И когда ты трюфеля искать будешь? – поинтересовалась Курица.
Фифа смутилась: действительно – когда? Но нельзя давать слабину, и Фифа попробовала выкрутиться:
– Вот хозяева возьмут меня на охоту, тогда и найду.
– Ой, не могу, на охоту, – заржала Лошадь. – Вы на нее только посмотрите.
Остальные Низшие Животные поддержали ее и тоже засмеялись.
Фифа поняла, что слегка перегнула палку и решила выйти из боя без потерь, но под важным предлогом:
– Ладно, нечего мне терять время с вами. Пойду потренируюсь.
– Иди, иди, – лениво мявкнул Кот, зевнул и развалился на траве.
Фифа сегодня отправилась в дальнюю часть сада – давно там не была, может, произошли какие-нибудь изменения. Например, может, появились красивые стекляшки, тайную коллекцию разного цвета которых она уже собрала и иногда перебирала под крыльцом, спрятав их под камнем. Провела там полдня, но ничего нового не нашла. Проголодалась и пошла к дому.
Ткнулась в дверь, но та оказалась закрытой. Что такое? Толкнула дверь носом, потыкалась боком, постучала задней лапкой, похрюкала. В доме тишина.
Забыли? Кинули? Меня?!
Подбежала к гаражу. Там тоже закрыто.
Так, надо проверить под крыльцом: если стоят миски с едой и водой, значит, хозяева куда–то уехали надолго. Так оно и было: и правда, стояли две миски с едой. Это что значит? Уехали на дольше? Ну и ладно. Я уже большая девочка, обойдусь. И перекусила.
Вечером хозяева не вернулись. Надо было где-то лечь спать. Это как? Не в моей кроватке с балдахином, рюшами и мягким матрасиком?
Фифа обыскала весь двор. Кроватки нигде не было.
Новости какие. Где же мне спать? Под крыльцом разве что. И Фифа улеглась на землю.
Все было бы ничего, если бы не пошел дождь: к крыльцу приближались лужи, которые скоро могли залить и мое место. Делать-то что?
Она посмотрела на территорию Тех Низших Животных. Там стояла тишина, ни одного из них не было на улице. Это что получается: у них все в порядке, у них есть сухой дом – сарай, а я, особенная поросенка должна ночевать на улице?! Не бывать такому неравенству. Придется брать ситуацию в свои лапы. И она решительно побежала к сараю. Главное – нельзя упасть мордой в грязь, фигурально выражаясь.
Лапой поправила ободок и небрежно толкнула дверь. Та слегка скрипнула, и Низшие Животные обернулись на скрип.
– Неожиданно, – приподнялся Петух.
– Зашла посмотреть, как вы тут живете.
– Хорошо живем, – он слетел с жерди.
– А что, дождик пошел, хозяев нет дома и тебе некуда деваться? – с ехидцей спросил подошедший к ним Гусь.
– Ну вообще-то у меня есть место – под крыльцом.
– И что же ты не там?
– Влажно и холодно. А у вас тепло.
– Это точно: у нас тут хорошо.
Так, приглашать не хотят. Придется просить. А это значит, я лишусь своего статуса и опущусь до их уровня. Ужас какой. Фифа переминалась с лапы на лапу, ушки ходили туда-сюда. Но делать нечего – ишь как на нее все уставились. Выбор не лучший: или мокрая земля, или сухое сено.
– Эта …, можно я у вас в ночл… тут переночую? Одну ночку. – Фифа улыбнулась пошире и оглядела всех Низших Животных. Вот черт, поганая ситуация.
– Одну ночку? – спросил Гусь и посмотрел на лежащего на бочке Кота.
– Одну ночку? – повторил Кот. Не спеша облизал лапу, грудь. – Ладно. Одну ночь.
– Выбирай, где хочешь, – Гусь махнул на сеновал крылом и вернулся на свое место.
– Вот здорово, – обрадовалась Фифа, подгребла побольше сена и улеглась на него. – Вкусно пахнет.
– Спи давай, – пробурчал Гусь.
Наутро все зашевелились: птицы почистили перышки, Лошадь сделала гимнастику, Кот помыл себя, и ватага вышла из сарая.
– И чем вас кормят? – Фифа сунула было нос в кормушку, ее передернуло и она тут же отринула в сторону. – Это что такое вонючее?
– Отруби.
– Отруби? Впервые слышу.
– А тебя чем кормят? – Низшие Животные собрались вокруг нее.
– Отварной картошечкой, кашкой со сметанкой, свежими или отварными овощами. – Она окунулась в воспоминания и повела пятачком, проглотила слюну. – Еду кладут в фарфоровые тарелки с моими фотографиями. – Низшие Животные переглянулись. – Не, не буду есть ваши отруби, – топнула, поправила лапой ободок и направилась в сад, помахивая хвостиком. Низшие Животные переглянулись.
– Вы только посмотрите на эту особенную свинью! – всплеснул крыльями Гусь: – Ни тебе спасибо за ночлег, между прочим, на мягком свежем сене (!), ни тебе до свидания.
Кот лизнул лапу и важно заметил:
– Неблагодарная. Свинья – она везде свинья; невоспитанное животное. В следующий раз не пустим.
Остальные, дружно кивая, согласились и пошли в загон. Начиналось обычное утро.
Проходя мимо лужи, Фифа с удивлением заметила, что ободок где-то запачкался, да и пах чем-то невразумительным. Нет, как можно жить в таких обстоятельствах? Хорошо быть особенной: все лучшее – тебе.
Она покушала под крыльцом – еду дождь не испортил – и пошла обычным маршрутом по саду. Под яблоней земля еще была влажная, в некоторых местах стояли лужи. Эх, хорошо, что она такая умная и нашла местечко переночевать, пусть и в ночлежке. Впрочем, так называть это место, наверное, оскорбительно: там и сухо, и тепло. А если будет холодно, можно лечь ближе к птицам – у них теплое оперение. Моя кроватка, конечно, лучше, но и там можно, если очень нужно. В общем, все славненько, подвела она итоги прошедших суток.
На этом все хорошее закончилось. Внезапно налетел сильный ветер, небо быстро заволокли тяжелые темные тучи, где–то вдали послышался гром, сверкнула молния, и полил ливень, холодный и сильный. Лужи стремительно увеличивались, струи дождя бились в окна дома, под крыльцом вода тоже прибывала.
Фифа быстро промокла и помчалась к сараю. Лапой открыла дверь и застыла: птицы слетелись ей навстречу и неприветственно махали крыльями. Гуси угрожающе тянули к ней клювы, Петух взлетел на деревянный ящик и орал оттуда, Куры квохтали; Лошадь громко стучала копытом и грозно вскидывала голову; Кот властно смотрел на нее сверху, в его глазах метались молнии.
– Чего прикатила? – прошипел Гусь.
– Вот, решила у вас переночевать.
Петух взвился:
– Чего?! Она решила?! А ну пошла вон! – Взлетел и погнал ее. Фифа растерялась и хвостиком попятилась на улицу. Под ливень. Гусь просунул крыло и закрыл дверь сарая. Фифа поскользнулась и шлепнулась в лужу.
С трудом вылезла оттуда. Огляделась.
Ливень не переставал, шел стеной, бил по спине и бокам Фифы. Она не знала, что делать, где спрятаться. Постепенно ею овладевал и холод. Тело, пытаясь согреться, начало дрожать.
Прогремел гром, молния озарила местность. И тут Фифа увидела будку для собаки. С тех пор как ее привезли сюда, она ни разу не видела на ее территории собак, поэтому припустилась к будке. Лапы разъезжались, разбрызгивали лужи, и грязная вода попадала на ее тело. Но она уже не обращала на это внимания.
Вот и будка. Фифа втиснулась в нее и улеглась на какую-то тряпку. Глубоко вздохнула. И чего это на нее набросились Те Низшие Животные? И вообще – как посмели?
Попыталась заснуть. Но через щели в крыше будки начали просачиваться сначала капли, потом струи дождя, попадая на ее тело. Ливень и не думал прекратиться, громко барабаня свою песню по крыше.
Фифа совсем замерзла, и озаботилась мыслью о том, как ей вернуться в сарай. Что нужно сказать им, чтобы приняли обратно? И вообще, что я такого сделала, что они меня выгнали?
Она стала вспоминать.
Так, сказала, что особенная. Никто не поверил. Сволочи: я же не врала!
Не оценила отруби и похвасталась своей едой. Мда, тут я промахнулась.
Да! Не поблагодарила за ночлег! Прилично воспитанные поросенки так бы не сделали.
Фифа вылезла из будки и помчалась к сараю. По дороге снова поскользнулась и чуть не угодила в огромную лужу. Зато увидела свое отражение.
Боже мой! Какая я грязная! Вся извазюкалась. Ободок потеряла. Как можно показаться в таком виде перед обществом даже Низших Животных? Такую меня не примут в сарай. Или примут – не узнают?
Надо найти место, где можно помыться под струей – все-таки я приличная поросенка. А! Вон с угла сарая хлещет вода.
Фифа встала под холодную струю, повертелась. Просмотрела на себя в лужу. Вроде стала почище. Теперь можно и в сарай. На поклон. Так-то, моя милая — жизнь и не такое придумает.
Она шла, не торопясь – нужно было найти правильные слова. Сказать: холодно, ливень, пожалейте меня? Ну уж нет. А если сказать, что сарай – хозяйский и не принадлежит Низшим Животным? Ты что, вылетишь как пробка. Все не то.
И тут Фифа вспомнила Старую Гадину.
Кошмар! Я вела себя, как она! Теперь понимаешь, кто ты? Неблагодарная свинья. Эта мысль стукнула ее. Она хлопнула лапой, попала в маленькую лужицу и разбрызгала ее в стороны. Теперь я знаю, что сказать, надо только подобрать правильные слова.
Фифа подошла к сараю и копытцем постучала в дверь. Гусь приоткрыл ее.
– Чего надо? – грозно спросил, оглядывая ее.
Фифа склонила голову и сказала:
– Простите меня. Пожалуйста. Я была неправа. Очень. Если сейчас откажете, я пойму.
Гусь повернулся к жителям сарая:
– Она просит прощения.
Жители загалдели, но Фифа не поняла, о чем.
Гусь приоткрыл дверь шире и приглашающим движением крыла разрешил ей войти.
Фифа вошла и остановилась у двери, не смея пройти дальше.
– Простите меня, неблагодарную: наговорила вам всякого, не сказала спасибо за теплый и сухой ночлег. Я очень виновата перед вами.
Гусь посмотрел на Кота, тот махнул лапой.
– Проходи. Вон в тот угол – там суше и теплее.
Фифа вытянула правую лапку вперед, поклонилась. Кто-то присвистнул:
– Ничего себе!
А она, счастливая, помчалась в угол. Искоса взглянула на жителей сарая. Никто на нее не смотрел, все укладывались спать. Она зарылась поглубже в сено и тут же заснула.
Хозяева вернулись к вечеру следующего дня. Елена Сергеевна и Стрекоза выскочили из машины и принялись звать Фифу. Та не спеша вышла из сарая. Они всплеснули руками:
– Боже мой, Фифа, что с тобой?!
А что со мной? Со мной все в порядке.
– Ты почему такая чумазая?
Она возмущенно захрюкала. Что значит чумазая? Бросили меня, можно сказать, на произвол судьбы, а теперь я им чумазая. Естественная я. И нечего задавать глупые вопросы. Сами бы переночевали в ночлежке, да побывали бы под ливнем, да поспали бы чуть ли не в луже под крыльцом, я бы на вас посмотрела.
– Пойдем скорее под душ, помоем тебя. А где твой ободок?
Ну это и совсем лишнее. В сарае, наверное, где ему еще быть в таких обстоятельствах. Ах да, вы же не знаете, что я ночевала в ночлежке, то есть в сарае. И там живут не Низшие, а просто Животные. Кстати, я выяснила: вы хорошие хозяева и там вполне можно жить. Вот бросите меня еще раз, не пропаду: у меня теперь есть свое сухое место, можно сказать, комфортное – на куче сухого сена. Очень мягко и душисто спать. И еще: теперь у меня есть друзья: хохотушки Курочки, звонкоголосый Петух, весьма славные воины Гуси, доброжелательная Лошадь и самый главный друг Кот.
Фифа повернулась к сараю, помахала лапкой выглянувшему Гусю и с достоинством поцокала рядом с хозяевами.
© 2026. Риторова В. Все права защищены